![見出し画像](https://assets.st-note.com/production/uploads/images/99358340/rectangle_large_type_2_b0f49710ab4865e6392ba57885e33c2f.jpeg?width=1200)
プーシキン伝記 第一章 青年時代⑮
ポエジー(詩情)がすべてに対する答えだった。ポエジーは自分の目を弁明するものとなり、また不死の約束となった。まさに不死は ― プーシキン・サークルにおいて詩の価値をはかる唯一の物差しであった。プーシキンが16才、デルジャーヴィンが彼を詩人に叙聖したとき、デリヴィグは《ロシアの博物館》1815年9月号で彼を ― ほんの数篇しか発表されていない詩の作者を歓迎した:
プーシキン!彼は森の中でも隠れてはいられない;
竪琴が彼に大きな歌声を与えたのだ、
そして人間たちから
勝ち誇るオリンポスのアポロンまで 魅了する。
両親に対する深い愛慕は、プーシキンにはなかった。しかしながら、そのような愛慕に対する要求は、おそらく、格別に強いものだった。これはプーシキンよりも年上の人々とプーシキンとの関係に痕跡をを残した。一方で、彼はどんな時でも権威に反抗する覚悟ができていて、年長者たちの寛大な態度もしくは庇護は、彼には耐えがたいものだった。他方で、彼は彼らに惹かれ、彼らの注目を渇望し、彼ら側から認められることが不可欠であった。彼は彼らと友好関係を結びたかった。友情崇拝はプレ‐ロマン主義の文学と切り離せないものであった:シラーとカラムジン、ルソーとバーチュシコフはその当時の友情の《神話》を作った。しかし、文学の伝統はただ言葉を与え、形式を示唆しただけであった。形式には、自分の幼年時代と家族のことを思い出したがらない青年が感じた精神系の不足を埋め合わせるという、深い個人的な要求が現れた。
リツェイストとの友好関係は、すでに話したとおり、芽生えるのは難しかった。それどころか、《大人の》世界の人々に対するプーシキンのあこがれは明らかであった:チャアダーエフ、カヴェーリン、アルザマスの会員、カラムジン、ツルゲーネフ、F.グリンカとの友情に対するあこがれである。
年齢による視点からプーシキンの友好関係を見ると、我々は明確に3つの時期を目にするだろう。リツェイからオデッサまで含めて、プーシキンの友人は年齢的にも、人生の経験、職務の立場においても、彼よりも長じていた。プーシキンは意識してこの違いを無視している。カラムジンに彼はこう言った:《それでは、あなたは自由よりも奴隷状態を好んでいるんですね》(《カラムジンは急に真っ赤になり私のことを中傷者と呼んだ》、XII、306)。パリの要衝の地を引き受けた1812年戦争の英雄、皇帝の寵児であり兵士の崇拝の的、キシニョフのデカブリスト結社の中心人物であったM. オルロフに、《彼は言った》、《熱くなりながら》:《将軍、あなたは、まるで老婆のように論じますね》(《プーシキン、あなたは私に対して厚かましい発言をする、気をつけたまえ》、― とオルロフは答えた))¹。
¹同時代人の思い出の中のA.S.プーシキン,第1巻, p.351
それでもやはり、この時期の友好関係は対等には程遠いものだった。プーシキンの友人たちは – ほとんどいつも彼の教師でもあった。ある者たち、チャアダーエフやF.グリンカは、彼に公民としての剛毅と禁欲主義を教え、別の者たち、N.トゥルゲーネフは、政治経済学を教え導き、第3者たち、カヴェーリンやモロストホフは、軽騎兵の秘密のどんちゃん騒ぎに引き込み、第4者たち、N.I.クリフツォフは、物質主義を唱道して《堕落させた》。この人物たちのグループ全体に対するプーシキンの影響についての問題はまだ提起されていない。
1824年、プーシキンは友情に、失望に彩られた4行詩を捧げた。
友情とはなにか?二日酔いの軽薄な情熱、
侮辱的な勝手気ままな会話、
虚栄心、無為のやり取り
あるいは庇護の屈辱(Ⅱ,Ⅰ, 460)
Поэзия была ответом на все. Она становилась оправданием в собственных глазах и обещанием бессмертия. Именно бессмертия - такова была единственная мерка, которой мерилось достоинство стихов в пушкинском кружке. Пушкину было шестнадцать лет, когда Державин рукоположил его в поэты, а Дельвиг в сентябрьском номере "Российского музеума" за 1815 год приветствовал его - автора всего лишь нескольких опубликованных стихотворений - стихами:
Пушкин!Он и в лесах не укроется;
Лира выдаст его громким пением,
И от смертных восхитит бессмертного
Аполлон на Олимп торжествующий.
Глубокой привязанности к родителям у Пушкина не было. Однако потребность в такой привязанности, видимо, была исключительно сильна. Это наложило отпечаток на отношения Пушкина с людьми старше его по возрасту. С одной стороны, он в любую минуту был готов взбунтоваться против авторитета, снисходительность или покровительство старших были ему невыносимы. С другой, он тянулся к ним, жаждал их внимания, признание с их стороны было ему необходимо. Он хотел дружбы с ними. Культ Дружбы был неотделим от литературы предромантизма: Шиллер и Карамзин, Руссо и Батюшков создали настоящую "мифологию" дружбы. Однако литературная традиция давала лишь слово, подсказывала формы, в них. отливалась глубоко личная потребность компенсировать ту нехватку душевных связей, которую ощущал юноша, не любивший вспоминать о своем детстве и семье.
Дружеские связи с лицеистами, как мы говорили, завязывались трудно. Тем более заметна тяга Пушкина к людям "взрослого" мира: к дружбе с Чаадаевым и Кавериным, арзамасцами и Карамзиным, Тургеневыми и Ф. Глинкой.
Глядя на дружеские связи Пушкина с возрастной точки зрения, мы отчетливо видим три периода. От Лицея до Одессы включительно друзья Пушкина старше его по возрасту, жизненному опыту, служебному положению. Пушкин сознательно игнорирует эту разницу. Карамзину он говорил: "Итак, вы рабство предпочитаете свободе" ("Карамзин вспыхнул и назвал меня своим клеветником", XII, 306). М. Орлову, герою войны 1812 года, принявшему ключи Парижа, любимцу императора и кумиру солдат, главе кишиневского общества декабристов, "он отпустил", "разгорячась": "Вы рассуждаете, генерал, как старая баба" ("Пушкин, вы мне говорите дерзости, берегитесь", - ответил Орлов *. И все же дружеские связи этого периода далеки от равенства. Друзья Пушкина - почти всегда и учителя его. Одни учат его гражданской твердости и стоицизму, как Чаадаев или Ф. Глинка, другие наставляют в политической экономии, как Н. Тургенев, третьи приобщают к тайнам гусарских кутежей, как Каверин или Молоствов, четвертые, как Н.П. Кривцов, "развращают" проповедью материализма. Вопрос о влиянии Пушкина на весь этот круг лиц даже не ставится.
*А.С. Пушкин в воспоминаниях современников, т. 1, с. 351.
В 1824 году Пушкин посвятил дружбе четверостишие, окрашенное горечью:
Что дружба? Легкий пыл похмелья,
Обиды вольный разговор,
Обмен тщеславия, безделья
Иль покровительства позор (II, 1, 460).
この記事が気に入ったらサポートをしてみませんか?